***
Цель нашего путешествия была практически достигнута, и теперь нам предстояло вернуться в цивилизованный мир. Для этого нам следовало выйти к озеру Рица, а там сесть на автобус и ехать в сторону Сухуми или в сторону Пицунды. Я могу что-либо перепутать, потому что не помню, пришлось нам переправляться через реку на лошадях до или после прихода в Псху. История была такая. Мы спустились с горы в долину, по которой текла не очень широкая, но быстрая и холодная река, названия которой я не помню. Нам было необходимо перебраться на другую сторону этой реки. Где-то километрах в пяти вниз по течению был брод, но идти туда было накладно, потому что после переправы нам всё равно пришлось бы вернуться по противоположному берегу почти на прежнее место – итого десять километров лишнего пути. Около реки паслись лошади, и пастухи предложили нам переправиться на ту сторону на лошадях.
Вот где я отдала Богу душу! Я до сих пор не могу сказать, кто закинул меня на эту самую лошадь позади сидевшего в седле пастуха. Минут за пятнадцать до этого я видела, как через реку пыталась перебраться группа из четырёх-пяти туристов, как у одного из них быстрым течением унесло рюкзак, как они все беспомощно барахтались в воде, и это зрелище наполнило мою душу страхом и отчётливым желанием не отдавать свою жизнь задёшево. Поэтому, оказавшись на лошади, я стиснула сзади руками талию пастуха и изо всех сил вцепилась в кольцо на передней луке седла. При всём моём страхе перед животными вообще, а перед лошадьми в частности, я поклялась себе, что расстанусь с этой лошадью только на противоположном берегу реки.
Пастух принялся понукать лошадь войти в реку. Та было послушалась, но, не дойдя до середины реки, заупрямилась и решила повернуть обратно. Как выяснилось позже, это были донские лошади, привезённые сюда всего два дня назад и ещё не привыкшие к горным рекам. Пастух продолжал гнать её в середину реки, тогда лошадь начала взбрыкивать и бить задом. Я ещё крепче вцепилось в железное кольцо. При этом я, видно, так стиснула бедного мужика, что он обернулся ко мне и необыкновенно вежливо попросил: «Дэвушка, нэ дэржи мэня так крэпко, поджалуста!» Мне стало стыдно, и я отцепила пальцы от кольца, но столь же крепко впилась ими в его ватник. Я подумала, если мы упадём в воду, то нас всё же будет двое, а не я одна. И в это время лошадь поняла, что противоположный берег ближе, чем тот, который мы покинули, перестала бесноваться и моментально вынесла нас из воды. Я кулём свалилась на руки Ловухе и Сергею, которые переправились раньше вместе с Алёшей. Лёня и Оксана совершили тот же путь без всяких приключений.
Эта переправа придала нам всем бодрости, и я помню, что остаток пути в этот день мы прошли в хорошем настроении, со смехом и шутками по поводу нашей переправы. В принципе, так всегда бывает после преодоления какой-нибудь серьёзной трудности.
Вторая моя встреча с лошадью произошла, кажется, на следующий день. Мы вышли утром в поход и вскоре повстречались с молодым красавцем по имени Искандер, который вёл в поводу гнедого коня, тоже красавца. Они были под стать друг другу. Этому Искандеру оказалось с нами по пути, и он пошёл вместе с нами. До встречи с ним мы уже успели подняться на какую-то не очень высокую гору, и теперь нам следовало спуститься с неё с другой стороны. Так вот, заявляю с полной ответственностью: спустилась я с этой горы в рекордном для меня темпе только потому, что за нами след в след шагал Искандер со своим конём. Я его коня до того боялась, что просто скакала, как резвая коза, вниз по склону, покрытому слоем скользких хвойных иголок. Мне всё время казалось, что конь наступит своим копытом мне на пятку.
Эдаким манером мы дошли до речки Бурной. Она была узкой и действительно очень бурной. Тут нам снова предстояла переправа верхом, но я была уже закалённым переправщиком, а кроме того, я видела, как беспрекословно конь слушается своего хозяина, поэтому я не так сильно боялась верховой переправы.
Точно помню, что на коня меня усадил сам Искандер, а потом отошёл куда-то в сторонку. Я сидела в седле на какой-то невероятной высоте, обронзовев от напряжения. Конь же склонил голову, чтобы пощипать травки, и мне тут же показалось, что земля подо мной кренится сильно вперёд, и я, того и гляди, соскользну по шее коня прямо на землю.
Разумеется, никуда я не соскользнула. Подошёл Искандер, вскочил на коня позади меня, и мы мгновенно очутились на том берегу. Радости моей не было предела.
***
Последний наш переход был не очень трудным, зато очень долгим. Мы прошли в этот день, наверное, километров двадцать, если не больше. Большая часть пути пролегала через лес, по тропе, поперёк которой лежали поваленные деревья – сплошной бурелом. Мои спутники перешагивали через эти деревья, а мне, с моим великим ростом, приходилось влезать на каждое поваленное дерево и сползать с него с другой стороны. Вот где я снова оценила качество своих наждачных штанов!
Мы шли долго, и я очень устала. На моё счастье, мы вышли к неширокой горной речке, которая в этом месте чуть замедляла свой бег, благодаря небольшой впадине, где свободно мог поместиться один человек. И я рискнула. Я скинула штаны и майку и сиганула в воду. Температура воды, мне кажется, была градусов 5-7. Я заверещала «ах-ах-ах!» и выскочила на берег. Постояв несколько минут на берегу и немного попрыгав, чтобы согреться, я опять сиганула в воду. «Ах-ах-ах!» - и я снова на берегу.
Вот это было здорово! Вся кровь в моём организме забурлила, закипела и потекла по жилам вдвое быстрее прежнего. Я почувствовала необыкновенный прилив бодрости; моё тело и ноги, уставшие от похода, перестали болеть, и у меня словно выросли крылья. Оставшуюся часть пути до озера Рица я просто пролетела по воздуху.
Мы подошли поближе, чтобы полюбоваться его красотой, К сожалению, у меня от озера остались отвратительные воспоминания. Нет, само озеро было прекрасно, но вокруг него было столько человеческих экскрементов, что ногу некуда было поставить, чтобы не вляпаться.
Шоссе было рядом. Мы проголосовали, и всю нашу компанию подобрал проходивший мимо автобус с туристами. Свободных мест в нём не было, и мы поставили свои рюкзаки на пол и уселись на них. Пока я ехала в автобусе, я клялась себе, что больше никогда в жизни не буду ходить пешком, тем более с тяжестью в руках или на спине.
Автобус довёз нас до развилки, где один путь вёл на Сухуми, а другой на Пицунду. Ловуха с Алёшей собирались не то в Сухуми, не то в Гагры, а Лёня с Оксаной – к Третьему ущелью рядом с Пицундой. Ловуха предложил мне поехать вместе с ним, но я благоразумно отказалась. Таким образом, мои родственники отправились на юг, мы с Лёней и Оксаной на север, а Серёжа поехал прямо в Москву.
Больше я никогда и ни с кем в горы не ходила. Это был мой первый и единственный поход в горы, и он очень живо запечатлелся в моей памяти. Я помню и высокие вершины, и глубокие ущелья и узкие тропы, но больше всего я помню горную воду - реки, водопады и, главное, маленькие ручьи, вода в которых всегда имела свой особый вкус. Я часто пила воду из этих ручьёв не потому, что хотела пить, а затем чтобы попробовать её. Ох, если бы мы могли пить такую воду в Москве!