Татьяна Жданова. Семейные хроники

Путешествие по Франции

Ночевать мы отправились в Париж. Там нас поселили в удивительном отеле, о котором шли слухи, будто это бывший бордель. И в самом деле, в нём был удивительно хитро устроенный лифт, отдельные номера и узкая лестница – всё для того, чтобы посетители этого заведения как можно реже сталкивались друг с другом. Расположен он неподалёку от здания Опера Гарнье, скорее всего, на улице Обер. В номере нас было человек пять или шесть.  В ванной комнате  находилась собственно ванна, два унитаза и три умывальника.  Холодная вода в кранах была солёной на вкус. Как мы поняли, это делалось для того, чтобы постояльцы не вздумали её кипятить, заваривать чай или разводить кипятком наши сухие супы и каши. Таким образом, нам приходилось покупать питьевую воду в бутылках, но мы и не пытались что-либо готовить в номере. Дело в том, что в нашем автобусе был титан, который можно было кипятить хоть целый день. И наши дамы и господа, не успев ворваться в автобус, тут же приступали к этому благородному занятию. Затем они доставали из сумок свои съестные припасы и начинали уничтожать их, запивая горячим чаем или кофе. И это длилось часами, пока мы находились в автобусе.

Замок Шамбор.

В первое утро после нашего прибытия в Париж мы не отправились в какую-либо экскурсию по городу, как следовало бы ожидать, а поехали к замкам Луары – Шамбору, Шенонсо и Амбуазу. Мне очень хотелось увидеть эти замечательные замки, и они нисколько не обманули моих ожиданий, так же, как и река Луара. Самым великолепным был, конечно же, Шамбор, самым очаровательным Шенонсо, а замок Амбуаз был овеян славой великого Леонардо да Винчи. Описывать эти замки я не собираюсь, но могу сказать, что Шамбор запомнился мне огромными платанами с необыкновенно светлыми стволами, иногда совершенно плоскими, и разумеется, чудесной лестницей, спроектированной, скорее всего, самим Леонардо. А ещё впечатлили меня огромные кухни, заполненные утварью пятнадцатого-шестнадцатого веков.

Замок Шенонсо. Сады Екатерины Медичи.

Чудесный, изящный замок Шенонсо похож на прелестную игрушку, окружённую двумя очаровательными садами. Один из них Генрих Второй посвятил своей жене Екатерине Медичи, а другой своей возлюбленной Диане де Пуатье.

Замок Амбуаз

Замок Кло-Люсе. Здесь жил и умер Леонардо да Винчи.

Жилище «троглодитов».

Замок Амбуаз мы видели только снаружи, так как нам сказали, что внутри он практически пустой. Он имеет вид крепости, на стенах которой развеваются разноцветные флаги. При короле Франциске Первом в Амбуазе поселился Леонардо да Винчи, но он жил не в замке Амбуаз, а неподалёку от него, в небольшом замке Кло-Люсе, больше похожем на маленький затейливый дворец.  К нему от замка Амбуаз ведёт неширокая улица, поднимающаяся в гору. По дороге к замку Кло-Люсе мы увидели жилища так называемых «троглодитов». Так там называют бездомных людей, которые устраивают себе жильё прямо в горе, в небольших пещерах, откуда был взят известняк. Они устраиваются там со всевозможным современным комфортом: устанавливают у себя биотуалеты, оклеивают стены пещер обоями, вставляют в отверстия современные окна и двери, подключаются к электропроводам. За своё прожитие они никому не платят, но выгнать их оттуда у местных властей рука не поднимается. В конце концов, они вроде бы никого не обижают. Во всяком случае, как-то их терпят. Думаю, среди них могут быть переселенцы из Алжира и других африканских стран. Но мы близко к их жилищам не подходили, и я всего лишь сфотографировала их со стороны улицы, по которой мы шли к Кло-Люсе. В сам замок я не пошла, пожадничала потратить на это целых одиннадцать евро. Дело в том, что единственной вещью, принадлежавшей Леонардо, является кровать, на которой он спал и  умер. Всё остальное в этом замке реконструкция.

Когда мы снова спустились по этой улице к самой Луаре и замку Амбуаз, почти все наши путешественники направились к магазину на небольшой площади, где можно было купить  неплохие французские вина в наборе – например, четыре бутылки разного вина в одной упаковке. Можно было купить и отдельно то вино, которое приглянётся. Покупали много: и для себя, и в подарок. Когда мы отправились в обратный путь в Париж все эти бутылки принялись мелодично позвякивать, подпрыгивая на верхних полках автобуса. И этот перезвон сопровождал нас вплоть до самого Калининграда. Я-то не стала покупать эти вина, мне было бы слишком тяжело тягать их за собой по разным городам и весям. Вместо обычных бутылок с вином, я купила несколько маленьких бутылочек с ликёрами. Я сама люблю ликёр, и другим дарить его было приятно. Помню, по приезде домой я подарила такую бутылочку вместе с другими сувенирами своей любимой учительнице Светлане Алексеевне. Она была очень довольна.

Самыми главными моими трофеями, приобретёнными в замках Луары, были миниатюрные фигурки д Артаньяна, Атоса, Портоса и Арамиса. Причём в Шамборе мне удалось купить только три из них, потому что Атоса там не было. Я ужасно расстроилась и даже рассердилась на этих растяп-французов, которые даже Атосами не могут обеспечить иностранных туристов, но тем более обрадовалась, когда увидела Атоса в сувенирном магазинчике в Шенонсо. Вообще, там было множество фигурок французских королей, королев, придворных дам и кавалеров разных эпох, которые мне хотелось бы купить, но тогда я потратила бы все свои деньги. К тому же они все были сделаны в Китае, и, несмотря на довольно качественное исполнение, были немного узкоглазы. Вернувшись домой, я решила сделать для своих любимчиков соответствующую декорацию. Внутри картонной коробки я сделала задник и боковины, воссоздающие вид Королевской площади в Париже (ныне площадь Вогезов) и расставила там фигурки так, словно они сражаются со своими противниками. Эта роскошь доселе стоит у меня в книжном шкафу.

Я забыла упомянуть о том, что по дороге к замку Шамбор мы проезжали мимо замка Блуа. К сожалению, мы там не могли остановиться: город Блуа и сам замок находятся на противоположном берегу Луары, и мне пришлось лишь сделать снимок из окна автобуса. Конечно, я с наслаждением бы посетила замок, где завязывается главная интрига третьей книги о мушкетёрах «Виконт де Бражелон».

Следующие три дня мы провели уже в Париже. И я имею наглость заявить, что за эти три дня мне Париж слегка надоел. Мне хотелось сесть в автобус и ехать дальше, чтобы увидеть что-нибудь новое. Тем не менее, в этот раз я имела возможность осматривать город так, как мне заблагорассудится. В первое утро после нашего тощего завтрака я попыталась было отправиться на прогулку по Парижу вместе с Соней и её двумя приятельницами. Однако ничего путного из  этого не вышло. Вскоре я почувствовала, что я им мешаю. 

Я не стала особо расстраиваться по этому поводу и отправилась в одиночное плавание. Разумеется, я зашла внутрь собора Нотр-Дам де Пари, но там всегда бывает огромное количество народу, ничего толком не увидишь. Кроме того, итальянские соборы нравятся мне гораздо больше и снаружи, и внутри. Нотр-Дам прекрасен, но ему не сравниться с соборами Сиены и Флоренции, и Рима тоже. Поэтому я не стала тратить на него много времени и перешла по мостику на остров Сен-Луи, куда туристы обычно не очень-то и стремятся. А зря: там находится маленький, но ёмкий сувенирный магазин, где я, наконец-то, позволила себе слегка раскошелиться. Я купила большую чёрную сумку с надписью золотыми буквами «Paris» и крупным брелоком в виде Эйфелевой башни, белые свечи с изображением той же башни, круглую глиняную тарелочку с выпуклыми изображениями достопримечательностей Парижа и ещё какую-то приятную ерунду. Потом вернулась на остров Сите и хотела было посетить музей Клюни, но он был закрыт на ремонт.  Я уже немного устала и присела отдохнуть рядом с музеем на какую-то скамейку. Был приблизительно час дня, и я с приятным удивлением заметила, как пространство  вокруг меня стало заполняться юными девочками и мальчиками. Они держали в руках бутылки с минеральной водой и длинные бутерброды из половины хлебного багета, которые они с аппетитом уплетали, чирикая между собой по-французски и смеясь чему-то от всей души. Я догадалась, что это были студенты Сорбонны, у которых настал обеденный перерыв. Так они смеялись и болтали около получаса, а потом стайками стали сниматься с места и разлетаться по своим факультетам. Очень быстро скверик опустел, а я пошла полюбоваться Сорбонной, которую в прошлое моё посещение Парижа мне осмотреть как следует не удалось. Я забыла сказать, что по дороге к музею Клюни я заново восхитилась фонтаном с изображением  св. Михаила, помещённым в экседру углового дома.  А Сорбонна удивила меня тем, что это целый квартал отдельных зданий-факультетов, построенных в девятнадцатом веке, и только церковь Сорбонны относится к семнадцатому веку. Вообще, как ни странно, оказалось, что я неплохо помню Париж, - во всяком случае, те места, где мне удалось побывать в первый мой приезд. И это при всём моём врождённом топографическом кретинизме! Разумеется, у меня была с собой карта Парижа, и я время от времени сверялась с нею, но часто могла обойтись и без неё. Поболтавшись недолго в районе Сорбонны, я решила посетить замок Консьержери. Я снова вернулась к Сене и направилась к этому внушительному старинному зданию. К счастью, никакой очереди туда не было, я спокойно купила билет и вошла в бывший замок, бывшую тюрьму, а ныне музей.  Больше всего меня поразили размеры внутренних помещений, особенно бывшей кордегардии. В ней же находится несколько совершенно огромных каминов. Мне показалось, что высота стен этого непомерно большого зала такова, что в него можно было бы встроить целый храм с высоченным куполом, а в самом зале разместить кавалерийский полк вместе с лошадьми. В камине же можно было зажарить не то что быка, а среднего размера ящера юрского периода. Интересно, сколько эти камины пожирали дров, особенно зимой? И как здесь располагались солдаты? На охапках сена, как д Артаньян и Портос в замке Кур-ла-Рен? И освещался этот зал, наверное, тоже огромными факелами, с которых на каменный пол стекала горячая смола. Я два раза обошла помещение, стараясь представить себе вживую, как жили здесь французские вояки. А затем отправилась туда, где во времена Великой Французской революции томились заключённые, многие из которых кончили свою жизнь на гильотине. Я прошла мимо зарешёченных камер, где находятся манекены, изображающие собой заключённых того времени. Те, кто был беден, лежали на куче соломы; у тех, кто был в состоянии уплатить, в таких же камерах стоял стол и стул, и им даже разрешали писать. Конечно, самой интересной была камера, в которой с августа по сентябрь 1793 года томилась бывшая королева Франции Мария-Антуанетта. Известно, что с неё не спускали глаз ни днём, ни ночью даже не из опасения, что она совершит побег, а для большего её унижения. Известно, что она переносила все оскорбления с большим достоинством и так же достойно встретила свою смерть. В камере королева (то есть, её манекен) сидит за столом, спиной к посетителям; перед ней на стене висит распятие, лица её совсем не видно, голова покрыта чёрным платом, кажется, ажурным, а за ней, ближе к к решётке, стоит вояка-надсмотрщик и наблюдает за ней из-за занавеси. И хотя ты понимаешь, что это всего лишь куклы, становится немного жутко.     

Когда же я вышла во двор, я увидела там умывальник, которым пользовались заключённые в Консьержери женщины. Они там и мылись, и стирали свои вещи. И Мария-Антуанетта тоже. Именно этот каменный примитивный умывальник поразил меня больше всего.

Церковь Святого Евстафия. Памятник «Ухо, приникшее к земле».

Да, пожалуй, я забыла рассказать вот ещё о чём. Утром, когда мы вышли из гостиницы на прогулку, мы шли мимо церкви Св. Евстафия, той самой, на паперти которой «каналья Бонасье», ставший профессиональным нищим под именем Майяр, собирал обильную милостыню. Именно в этой церкви похоронен знаменитый Кольбер, министр финансов при Людовике Четырнадцатом, один из важных персонажей романа Дюма «Виконт де Бражелон». На его надгробии стоит его мраморная коленопреклонённая фигура с молитвенно сложенными руками. А рядом с церковью находится современная скульптура под названием «Ухо, приникшее к земле».

После посещения Консьержери я отправилась к Люксембургскому дворцу и Люксембургскому саду. В моём представлении этот сад прочно связан с романом Гюго «Отверженные». Ведь именно здесь происходит романтическая встреча Козетты и Мариуса. В саду мне очень понравились статуи королев Франции, которые я не стала фотографировать, надеясь купить такую книгу о Париже, где они будут запечатлены. К сожалению, никакой такой книги я не нашла.

Моей целью было пройтись по улицам, где жили мои славные друзья-мушкетёры. От Люксембургского дворца я прошла до улицы Феру, где жил Атос, до площади Сен-Сюльпис; прошла мимо собора Сен-Сюльпис, рядом с которым жил д Артаньян, вышла на улицу Старой Голубятни (Вьё Коломбье), где жил Портос и стоял дом де Тревиля, потом прошлась по улице Гренель, по которой они все так часто бегали друг к другу или ехали верхом, затем вышла к церкви Сен-Жермен-де-Пре. Мне нужно было выйти на улицу дю Бак, на которой, как я знала, когда-то стоял дом, принадлежавший не литературному, а реальному д Артаньяну, носившему имя Шарля де Батц , или де Баатц, д Артаньяна. Я знала также, что на этом месте стоит другой дом, на котором должна быть мемориальная табличка с надписью.  И вот я потащилась по  этой окаянной улице, по пути внимательно оглядывая все дома в поисках этой таблички. Как назло, улица дю Бак оказалась на редкость длиннющей, гораздо длиннее остальных улиц.  По дороге я пыталась спрашивать у горожан-парижан, где находится этот дом. Естественно, никто из них ничего об этом и слыхом не слыхивал. Они внимательно и с большим интересом  выслушивали мои объяснения, охали и ахали от изумления, а потом отрицательно мотали головами. Затем они желали мне удачи, и я бодро топала дальше. Я шла всё вперёд и вперёд по направлению к Сене, вертя головой налево и направо, но совершенно безуспешно.  Наконец, я увидела впереди набережную Анатоля Франса и поняла, что дальше мне идти некуда. Мне было ужасно обидно, у меня безумно болели ноги, мною овладело полное отчаяние, чувство досады грызло мою душу…  И вдруг на противоположной стороне улицы я увидела на фасаде дома какую-то мраморную табличку. Я кинулась к этому дому, он был последним на улице дю Бак, и это была моя последняя надежда. Слава Богу, моя настойчивость или моё упрямство были вознаграждены! Вот что было написано на этой табличке: «В 1631 году здесь стоял дом, где жил Шарль де Батц-Кастельмор д Артаньян, капитан-лейтенант мушкетёров Людовика XIV, убитый при осаде Маастрихта в 1673 году. Обессмерчен Александром Дюма».

  На этом месте стоял дом, где жил Шарль де Батц-Кастельмор д Артаньян, капитан-лейтенант мушкетёров Людовика XIV,

Как вы понимаете, ликованию моему не было предела. Теперь передо мною стояла ещё одна цель – добраться до памятника самого Дюма. Конечно, уже не в этот день, потому что меня совсем не держали ноги. Я с трудом дотащилась до остановки автобуса на набережной Анатоля Франса и плюхнулась на скамейку, чтобы хоть немного передохнуть. Я сидела на этой скамейке и думала о том, что мне придётся сидеть на ней ещё битый час, прежде чем я смогу двинуться в путь домой, в гостиницу. И вдруг к остановке подкатило такси. В машине на заднем сиденье сидел очень старенький месье, худенький и слабенький. У него была целая куча пакетов, сумочек и авосек, в которых он путался, и поэтому никак не мог выйти из машины. Наконец, водитель подошёл к нему и помог собрать вещички. Вся эта возня заняла минут пять-шесть, в течение которых я собиралась с духом. Я и в Москве-то редко езжу на такси, а в Париже я никак не могла отважиться на такой дерзкий поступок. В то же время я понимала, что это мой счастливый шанс и что его нельзя упускать. И когда шофёр занял своё место, я вскочила со скамейки и, подойдя к машине, спросила его: « Vouz etes libre?» (Вы свободны?). Он кивнул, и я села в машину. Я назвала ему адрес гостиницы, но для верности показала ему буклетик из гостиницы, где было её изображение и адрес. И мы покатили по Парижу!

Ехать было недалеко: мы немного прокатились по набережной, потом по мосту перебрались правый берег Сены, подкатили к Лувру, насквозь проехались через его двор мимо знаменитых стеклянных пирамид, а затем подъехали к улице Обер, прямо к гостинице. Вся дорога заняла минут десять-пятнадцать, но за эти минуты я пережила чувство такого «глубокого удовлетворения», которого, я уверена, ни один из наших партийных вождей, очень любивших употреблять это выражение, никогда  и не испытывал. Во мне всё пело и ликовало! Это я, Танюшка Жданова, ехала в такси по столице Франции, по самым заповедным её местам! Да мне раньше и во сне такое не могло присниться! Я жалела только о том, что моя поездка оказалась такой короткой. Когда мы подъехали к гостинице, я увидела на счётчике сумму – около восьми евро. Я подала водителю десять евро, и он отсчитал мне сдачу. Я взяла деньги, а потом пожалела об этом, ведь я могла дать ему «на чай». Я знала, что давать чаевые парижским таксистам необязательно, но всё же… Однако мой водитель не прогадал: не успела я выйти из машины, как в неё уселись несколько японцев. Я думаю, уж они-то его не обидели.

Разумеется, в этот день я уже никуда больше идти не могла. В номере ещё никого не было, я разделась, помылась, что-то там поела, запив водичкой из бутылки, и заснула сном праведника. Я совершенно не слышала, как пришли остальные женщины, и крепко проспала до самого утра.  

Следующий день был 1 мая. А во Франции, особенно в Париже, это день «специфицеский». В этот день все парижане выходят на улицу, покупают букетики ландышей и разгуливают с ними по городу. Некоторые несут цветы в руках, другие вставляют их в бутоньерки, приколотые к одежде, третьи – в маленьких корзиночках. Гуляют целыми семьями, с детишками всех возрастов. В этот день все государственные музеи Парижа работают бесплатно, естественно, народ валом валит и в Лувр, и в Орсэ, и в другие музеи и картинные галереи. Всюду очереди и битва мамонтов. Правда, люди настроены празднично, миролюбиво и весьма дружелюбно. Солнышко светит, ветерок веет, деревья зеленеют, цветы благоухают – одним словом, кругом красота и благолепие.

2