Где-то в конце 30-х годов у неё случилась большая беда: бесследно исчез её сын Алёша. То ли он завербовался и уехал куда-нибудь на Север, не сказав никому ни слова, то ли попал в какую-то передрягу, из которой не смог выбраться, - так никто никогда и не узнал. Соседская девка Люська Смоленкова, на которой, по общему мнению, пробы негде было ставить, говорила, будто бы она получила от Алёши письмо, но сколько мама Женя ни умоляла её показать ей это письмо, Люська ничего не показывала. Но эта Люська была прирождённая врунья и часто врала просто из любви к искусству. Может быть, ей только хотелось поиздеваться над «вшивой интеллигенткой»?
Мать и Геруся учились в одной школе, кажется, в 367-ой. Идти туда от дома было довольно далеко, мимо Майского пруда. Однажды зимой Геруся возвращалась домой одна и, проходя мимо пруда, решила спуститься на лёд. Кончилось это тем, что она утопила в пруду валенок. Чтобы дойти до дому, она сняла с головы вязаную шапку и намотала её на ногу. Так и дошла. Было ей тогда 9 лет.
Когда началась война, мама Женя со своей матерью и девочками на какое-то время уехали в эвакуацию, кажется, в Пензу, но довольно скоро они вернулись в Москву. Дед не воевал; я думаю, во-первых, потому, что у него был уже не призывной возраст, а во-вторых, потому, что он работал в МПС. Кроме того, по партийной линии он получил назначение в Можайск и был там чуть ли не комендантом города, чем он страшно гордился. Вот уж где для него открылось поле деятельности и возможности распоряжаться. Там он, что называется, оторвался от семьи – нашёл себе молодую поповну и женился на ней. У него даже родился там сын. Я не знаю, когда точно это произошло, но факт налицо: мама Женя осталась одна с двумя детьми и больной водянкой старой матерью. Маме Жене пришлось пойти работать на завод «Красный богатырь», через который так или иначе прошли почти все окружающие его жители. Даже моя мать какое-то время работала там, а Геруся оттрубила на этом мощном предприятии целых пятьдесят лет. Однажды маму Женю взяли в проходной не то с куском клеёнки, который она хотела подложить под свою мать, не с парой калош, которые она хотела продать, чтобы купить еду. Короче говоря, её посадили – тогда всех сажали за подобные тяжкие преступления. Девчонки остались совсем без присмотра. Дед взял их к себе в Можайск. Геруся там не прижилась, а мать даже подружилась с молодой мачехой и охотно донашивала её платья и пользовалась её пудрой и помадой, которые ей, при её яркости, были нужны, как рыбе зонтик.
Бабушка их умерла, мама Женя отсидела свой срок (видно, не очень большой, или она попала под амнистию), и дед вдруг решил вернуться в семью. Можно было его и не пускать, но девчонки уговорили маму Женю, о чём потом жалели. Мать говорила, что это Герка во всём виновата – мол, начала ныть, пусть остаётся. Так или иначе, блудный отец вернулся в семью.
Во время войны девочки то учились, то не учились. Чем занималась моя мать, вообще непонятно, а Гера в 14-15 лет поступила в ФЗУ (фабрично-заводское училище) при заводе «Красный богатырь», а потом начала работать на заводе и стала учиться в вечерней школе рабочей молодёжи, где и закончила 10 классов. Этим она гордилась всю свою жизнь, потому что для многих в то время и 7 классов средней школы были пределом мечтаний.
Кстати сказать, Геруся всегда неплохо зарабатывала на своём заводе, и они могли бы прожить с мамой Женей на её зарплату, и даже меня прокормить, и дед в этом отношении был им вовсе ни к чему. Мать тоже где-то работала, не то кассиром, не то машинисткой, но у неё не было никакой профессии, а к наукам она испытывала стойкое отвращение. Вот и оказалась в компании сорокалетней Тамары Львовны, которая никогда нигде не работала, - нашла себе подружку по уму и сердцу. Мой отец был старше матери на 21 год, она была совсем ещё девчонкой, очень глупой и тщеславной, ей, наверное, льстило, что художник, фронтовик, брат её старшей подруги так её отличает. Как же, стать замужней дамой в 16 лет! Но даже эту радость она получила не сразу, их расписали только в 1947 году, когда я уже появилась на свет.
Для мамы Жени и деда мой отец вовсе не был желанным зятем. Для них он был прежде всего гнусным соблазнителем их несовершеннолетней дочери. Кроме того, уж очень они были разные. Отец – лёгкий, жизнерадостный, довольно легкомысленный человек, чью жизнь сильно искалечила война. Безответственный выпивоха, бабник, скверный муж и даже жид пархатый – вот кто он был, по мнению его тестя и тёщи. Они оба его терпеть не могли, и их можно было понять. Зато Геруська его любила, любила с самого детства. Когда папа уходил на фронт, она собрала ему букетик полевых цветов, которые он положил в карман гимнастёрки и носил там, пока они не рассыпались в прах. Я спрашивала отца: «Зачем ты женился на моей матери? Ты что, не видел, какая она?» - «Да мне некогда было разбираться. И вообще, я думал, что это Герка, а оказалась Аэлитка». – «Но они же совсем разные!» - «Не знаю, до войны бегали по двору какие-то девчушки, потом выросли, а кто из них кто, пойди разбери!» Вот и разговаривайте с ним, как хотите.